Карола — это и карнавальная процессия, и бурное торжество, более известное нам под названиями «празднества дураков», «буффонная литургия» и т. п., и любое празднество.

Несмотря на всю эту широко известную многозначность, «статистически», однако, преобладали оттенки именно жонглерского круга значений, связанных с хореографическими действами и танцевальными песнями вообще — вокализируемыми или реализуемыми инструментально — без смысловых ограничений. Всякие попытки обнаружить какую-то одну, единственную жанровую разновидность, скрытую, якобы, под именем каролы, нетрудно опровергнуть множеством примеров на противоположное значение.

Одна из наиболее «омузыкаленных» поэм средневековья — «Роман о фиалке» — буквально звенит сценами явно любительского куртуазного пения, здесь герои озвучивают свои увеселения сами, например: «Звонким чистым тоном зазвучала  эта шансон и началась карола». Фруассар в одном описании куртуазного развлечения в сопровождении жонглерского (духового — a piper) музицирования упоминает танцы (danses) и эстампи, а карола упоминается, когда менестрели замолкают, а танец уже пошел под всеобщее пение. Примеры можно было бы продолжить, сохраняя ситуацию «каролы с вокалом», особенно в тех случаях, когда карола контекстуально приравнена к шансон и к пению вообще, как в романах «История Кастеляна Куси», «Новый Ренар», «Ланселот» и т. п. Но тем не менее неверно было бы считать такие иллюстрации основанием для вывода о кароле как о пляске исключительно в вокальном сопровождении, и, следовательно, как о фольклорно-дилетантском, не менестрельном явлении.