Но качество вариантообразования напева в устной традиции, как известно, резко отличается от способов его трансформации в композиторских обработках.

Своеобразие таких напевов следовало бы проследить по их фор- мульности, т. е. по характерному проявлению устности вообще, а в идеале затем попытаться выделить в этой формульности ее жонглерские признаки.

Ведь средневековые мелодии ранее всегда анализировались почему-то либо «по ладам» (атрибуция к тому или иному тону григориани- ки), либо «по формам» (выделение повторов, разделов, их буквенная маркировка и т. п.). Этим цели исследования исчерпывались. А к формульности светской монодии впервые обратился В. Виора, выделив перечень основных контуров, вариантно воспроизводимых большинством напевов. Такие исходные модели, правда, названы у него не формулами, а «элементарными мелодическими типами».

Подобные модели, по-моему, действительно можно выделить, и не только на общемелодическом, но и на мотивном уровне. Ведь на этом, была построена мелодическая техника как менестреля-певца так и менестреля-инструменталиста. Профессионал скорее всего работал с общепринятым (и часто международным) фондом таких многоуровневых моделей, которые можно сгруппировать следующим образом:

1.   Краткие мигрирующие мотивы: ладовые попевки, интонационные обороты; формулы инструментальных наигрышей — «аппликатурные мотивы» (т. е. порожденные особенностями инструмента), влияющие на певческую импровизацию при инструментальном сопровождении. Эти модели при повторах выполняли и своеобразную метроритмически-формообразующую роль. X. Бесселер хорошо сравнил ее с ролью танцевальных формул.