Жак Миле в тексте своей мистерии «История разрушения великой Трои» (1450) подробно указывает, где при постановке разместить «гросси», а где — «субтильные» инструменты. Различные трубы обычно предваряют начало действия, важного монолога, торжественного выхода, шествия, играют музыку всевозможных battaglie («битв») и т. п.

Символика инструментария в менестрельной театральной музыке обычно пролегает вдоль вертикальной траектории, по которой происходит главное смысловое движение, чередование картин в спектакле и по которой организовано все сценическое пространство. Верхний его ярус — это заоблачные сферы, обиталище богов и муз, там звучат арфа, лютня, ребек, портатив и т. п. Середина этого пространства — собственно сценическая площадка, часто изображающая область земных пастушьих радостей, оглашаемую звучанием флейт, шалмеев и волынок. Наконец внизу преисподняя, и ее пламя появляется из провала или из люка под низкие звуки длинных труб, барабанов, сакбутов и крумхорнов.

Лишь на банкетах, карнавалах и на придворных празднествах чувствовалась импровизация в обустройстве пространства с помощью музыкальных сюрпризов.

Музыка огромного дворцового зала, пленера, улицы, башни, галереи, музыка в гулком дворе и на балконах замка, в беседках парка, музыка на воде, на движущейся карете или платформе и т. п. — все это естественная акустическая «среда обитания» встречных консортов и любых менестрельных ансамблей, их ландшафтно материализованная партитура.

Без полноценной многоансамблевой аранжировки пространства дворцовый зал блекнет, как немой фильм без сопровождения. Страсть, например, бургундских герцогов к блеску и помпезности выразилась и в роскоши их праздничных церемоний, пространственное оформление которых реализовалось во многом за счет изобретательных музыкальных эффектов.