Исполняемый им репертуар также вряд ли возможно разделить, как нередко делают при «социологическом» анализе, на «музыку феодалов», «музыку простолюдинов» и т. п. Ни к чему кроме натяжек и бессмыслицы не приведет объединение в одну группу песен, сочиненных, например, только сыновьями зажиточных горожан (Аймерик де Пегильян, Пейре Раймон Тулузский и др.) или только сыновьями неимущих рыцарей (Пейроль, Гильем Адемар, Раймбаут де Вакейрас) и т. д. Поэтому выдвигаемые в наше время способы социальной классификации средневековых артистов чаще весьма элементарны. К характеристике изначальных свойств менестрельной культуры мало что добавят такие критерии разделения жонглеров, как, например, их имущественное происхождение (из какой семьи), степень зажиточности и т. п. Реальные исторические способы существования менестрельной культуры определялись, во-первых, степенью профессионализма ее носителей и сосуществованием различных артистических профессий; во-вторых — внутрименестрельными организационными установлениями; в-третьих — формами взаимодействия с книжно-письменной сферой и с ученым (церковным) музыкальным профессионализмом.

Средневековая публика всегда располагала в этом плане оценочными критериями. Источники то и дело бранят посредственных жонглеров и восхваляют лучших. «Австрийская рифмованная хроника» среди упоминаемых музицирующих шпильманов выделяет мастеров — Вильдунка и Вернхера фон Руофаха, — противопоставляя им прочих, «называемых еще фидлерами», которых «часто больше чем достаточно». Титулы mester, magister не были редкими в среде менестрелей.