Исполнение этого ритурнеля на корнете, на виеле или на органистре (пока певец получает передышку, ведь ему нужно пропеть 54 стиха) не противоречит реальной ситуации и вполне возможно. Чужеродность ритурнеля объяснима как отпечаток реального приема жонглерского музицирования: поющееся повествование чередуется с независимыми от напева инструментальными репликами. Упоминаемый здесь ритурнель и в XV в. воспринимался как нечто привнесенное: эта же шансон в другом сборнике (в рукописи «А») дана почти без ритурнеля, что указывает помимо прочего и на естественность завершения, например, соответствующей фразы в конце шестого такта, а значит и на подразумеваемую смену тембра: далее следует не расширяющий вокализ, а именно инструментальная вставка. Какое бы впечатление, однако, ни производило своеобразие этого вставного мотива, его происхождение носит вполне «обиходно-формульный» характер, ведь точно такой же ритурнель можно найти и в других песнях402. При повторении ритурнеля403 диминуирован его четвертый семибревис, или четвертая доля такта в транскрипции. В примере 47-Ь можно сравнить первое (тт. 2—3) и второе (тт. 14—15) проведения ритурнеля. Такие примеры выявляют в песнях Байе не только инструментальное предназначение кратких ритурнелей, но и профессионально-импровизаторский характер их существования на практике.

В «амурной» шансон № 72 «В этом месяце мае» довольно развитый подвижный ритурнель, выделяющийся своим живым контуром в более спокойном контексте напева, звучит как диминуированный вариант предшествующей ему фразы.

Поскольку столь развернутый распев на «немом» французском гласном «е» практически нереален, инструментальный характер ритурнеля подразумевается сам собой. Но здесь уже не краткая вставка, а развитый ритурнель, со своей значительной структурной функцией.