Интерес к ударным инструментам в жонглерские времена иллюстрируется не только описаниями музицирования (таково упоминание в одной из старофранцузских поэм об императоре, игравшем на барабане в свое удовольствие —; или сообщения о барабанщике Жане Альбере, утешавшем своей игрой в 1494 г. заболевшего Луи, герцога Орлеанского, но и фактом особого почета, окружавшего искусных менестрелей-барабанщиков при дворе. В середине XV в. таким исключительным расположением пользовались, например, у герцогини Орлеанской ее барабанщики Жан де Лоне и Пьер Флёри, упомянутые в документах не с обычным для их специальности обозначением «менестрель группы гросси», а именно как «барабанщик монсеньора» или «барабанщик мадам герцогини». Они нередко награждались за свое мастерство роскошными подарками.

Любой искусный барабанщик наверняка играл как минимум на всех остальных ударных инструментах, весьма многообразных в то время, судя по изображениям и по наименованиям. Собрать и использовать тембровые и ритмические возможности всего этого богатейшего набора идеофонов, а также барабанов, бубнов и накров в сочетании с духовыми и струнными могла только давняя и разветвленная ансамблевая традиция. Именно этим можно объяснить подбор таких изысканных сочетаний, как флейта, флейта Пана, бубен, кастаньеты и барабан в танцевальной сцене в романе «Рыцарь со львом», или тарелки, накры, барабан и бубен с волынкой и духовыми «гросси» (труба, рог, шалмей) в «Любовных шахматах».

Итак, социальная амплитуда использования ударных, особенно колоколов и барабанов (в отличие от труб), была широчайшей, включая придворную и сельскую (фольклорную) сферы.