Ни один из жанров, упоминаемых у Грокейо, не может быть отнесен исключительно к фольклору, его явно интересует та городская музыкальная среда, которая в весьма концентрированной степени пронизана «менестрельством». Поэтому для Грокейо и его современников существовала просто «бытовая», «распространенная», «популярная», «связанная с народной речью» и т. п. музыка, а ее особо профессиональное воплощение именно в жонглерском творчестве всегда подразумевалось само собой. Когда современник Грокейо, великий жонглер Рютбеф перечисляет жанры и инструментарий той же сферы vulgaris, он характеризует их как продукцию менестрелей, упоминая об этом бегло, как само собой разумеющемся.

Далее жанровая иерархия выстраивается в трактате так: «И кант, и шансон разделяем трояко. К канту относим либо жесту, либо орнаментированное коронованное пение, либо куплетное, а к шансон — либо рондель, либо дукцию».

Любой средневековый теоретик музыки хотя и рассуждает о жанрах, пользуясь при этом лексемами «виды», «роды» и т. п., чаще всего подразумевает под ними практические вещи и первичные признаки, хорошо понятные его современнику. То же относимо и к категориям Грокейо. Группа «кантус» включает у него, таким образом, три области творчества: 1) пение жест (героического эпоса) и типологически близких им фабульных повествований, успевших ко времени Грокейо значительно «фольклоризироваться»250; 2) орнаментированное (расцвеченное) пение — изысканно-виртуоз- ный cantus coronatus; 3) наконец, куплетное пение — силлабически отчетливый и непритязательный cantus versiculatus («строфический напев»), заполнявший, вероятно, досуг парижских подмастерьев и школяров XIII в. (не случайно, по словам Грокейо, «некоторые» относят этот жанр к шансон).