Во многих других источниках той эпохи карола не только резко противопоставлена пению, но и фактически обходится без него. У Фруассара в одном из эпизодов «Мелиадора» менестрели заиграли на духовых, причем особо выделялись трубы, а дамы и рыцари, взявшись за руки, принялись за каролу в инструментальном сопровождении. В другой своей поэме он описывает, как «все инструменты» затеяли всевозможные увеселения: «танцы, трэски и каролы» («Любовная сокровищница». Когда в «Романе о розе» раздается клич — «велите затеять каролу и станцевать благородно и изящно, и поплясать прелестную трэску, и порезвиться на свежей травке», — то не забываются и профессионалы, призванные качественно озвучить куртуазное развлечение: «Велите флейтистам  и менестрелям, и жонглерам, чтобы одни исполнили ротруанж, другие — лотарингский напев, ведь в Лотарингии звучат напевы, красивые как нигде».

Следовательно, социальный срез жонглерской клиентуры и в ка- ролах как танцевальных действах предельно широк — ими увлечены и скотник, и придворное общество. Карола была одним из действ, организуемых менестрелями, а сопровождавшие каролу рефренные песни и наигрыши — их репертуар.

Образованный жонглер Рютбеф — человек, вероятно, близкий кругу университетских современников Грокейо — защищая столь близкое ему жонглерское творчество от церковных нападок, саркастически заявляет устами своего персонажа, братца Дениза: «Вы запрещаете добрым людям танцы и каролы, виелы, барабаны и цитоли, и вообще все производимое менестрелями. Но скажите, ваше стриженое благородие, неужто и святой Франциск сторонился этого в жизни?».