В реальном звучании нетрудно и без специального анализа отличить интонирование стиха поющим поэтом от типично музыкантского варьированного исполнения напева. Материалом для такого мелодического творчества в менестрельной культуре служил и песенный репертуар Средневековья, который дошел до нас в рукописных сборниках.

Совокупность котированных напевов с народноязычными текстами  представляет собой значительную долю музыкального проявления жонглерской культуры, и становится источником для изучения того, что Грокейо называл музыкой vulgaris, или cantus publicus. Такие напевы объединялись в сборники, появлявшиеся в XIII—XV вв. повсюду в Европе — от Англии до Италии, и от Португалии до славянских стран.

Все эти песни, как ныне установлено, курсировали в устной музыкальной традиции. В их числе многие индивидуально-авторские образцы были записаны значительно позже, даже спустя столетие после периода расцвета деятельности самих авторов, как, например, северофранцузские («труверские») песни, занесенные в рукописи, в основном, в конце XIII — в начале XIV вв.

Как известно, песенное наследие менестрельной эпохи сохранилось в виде весьма неоднородно записанных текстов: 1) котированных; 2) ненотированных, но с указанием на соответствующий напев (например, в виде инципита), либо с потенциальной возможностью отыскать напев в иных источниках; 3) без каких-либо данных о напеве.

«Концентрация» напевов в памятниках весьма различна. Из 2600 сохранившихся старопровансальских («трубадурских») стихотворных текстов лишь 273 снабжены мелодиями (в т.ч. некоторые из них в нескольких вариантах), т. е. чуть более 10 процентов, а из 2400 «труверских» нотировано приблизительно 1700, что составляет уже около 70 процентов.