В другом понятийном слое дано выражение musica civilis, тоже обозначающее музыку, не зависящую от ученых правил, от стилистических установлений церкви, но в этой лексеме сделан акцент на привычных, «своих, родных» традициях. Учитывая соответствующие среднелатинские оттенки значения, Д. Штокман перевела musica civilis как «местная», «отечественная музыка». Эти оттенки значения естественно подсказывают мысль о связи со сферой местного говора, народного языка, подкрепляемой даже элементарным словарным значением понятия vulgaris.

Итак, несмотря на множество оттенков, основополагающие определения у Грокейо — cantus publicus; musica simplex vel civilis; musi- ca vulgaris — характеризуют целостную картину (что, казалось бы, противоречит дальнейшим разделениям на жанры более утонченные и более «простые»). Он пишет: «.музыкальные формы, или разновидности, содержащиеся в первом ответвлении, обозначенном нами как vulgaris, устроены так, дабы ими облегчать бедствования, от роду свойственные людям. . И различаются они двояко. Их исполняют либо голосом, либо на изготовленных музыкальных инструментах». Правда, вскоре выясняется, что для автора это разделение было лишь внешне ситуативным, а типологически гораздо существеннее намечаемые им различия внутри каждого из названных подвидов: «Те [формы], что поются, различаются двояко. Называем их либо кант, либо шансон». Из контекста ясно, что латинское cantilena используется как общепринятый перевод слова «шансон» — «песня», а словом «кант» обозначена область более профессионального, более виртуозного и утонченного пения, имеющего к тому же давнюю развитую традицию. Понятие «кант» звучит в тексте трактата в ореоле целого ряда смысловых оттенков и не сводится к чему-то единственному и неподвижно материальному.