Приступая к таинству жертвоприношения, жрецы об­ходили алтарь с чашей, полной воды, и корзиной, в кото­рой лежали обрядовый нож и горсть ячменя. В это время глашатай призывал присутствовавших к молчанию и за­тем обращался к Зевсу с просьбой принять подношения: «Зевс, владыка, подай нам благо, молим мы тебя о нем или нет, и избавь нас от зла, даже если мы о нем молим!» Это — наилучшая, по мнению Платона, молитва греков. И, возможно, она звучала в Олимпии, когда ее произно­сили гости святилища, стоя с непокрытой головой, под­нимая взоры и простирая руки к небу». После к алтарю подводили черных баранов, жрецы закалывали их и затем возлагали на жертвенник.

Между тем неподалеку от входа на стадион пылал еще один жертвенный огонь. Его разводили от факела, прине­сенного от алтаря Зевса. Огонь предназначался Гермесу, покровителю молодых атлетов, и Счастливому Случаю, от которого, по поверью, зависит все или почти все во время игр. У этого алтаря также шло заклание баранов — от имени всех участников предстоящих состязаний. Каж­дый приближался к огню и прикасался к голове жертвы прежде, чем ее отсекал нож жреца.

Когда спадал дневной зной, снова звучала труба, воз­вещая о начале шествия элланодиков и атлетов в Булевтерий, где им надлежало дать олимпийскую клятву.

Торжественная процессия во главе с глашатаями, тру­бачами и элланодиками, одетыми во все белое и с лавровы­ми венками на головах, втекала во дворик олимпийского совета, где заседали старейшины-устроители. Там, у под­ножья статуи Зевса, в классическую эпоху происходило главное действие первого дня игр — церемония клятвы.

«По старинному ритуалу, один из олимпийских стар­цев зачитывал тексты клятвы, согласно которой атлеты обе­щали участвовать в освященных веками и угодных всемо­гущему играх, не прибегая к обману и не искушая подку­пом соперников. А те поднимали правую руку и произно­сили краткое: «Клянусь!»

Вслед за тем присягали элланодики, очищая руки кро­вью черного кабана. Они поочередно повторяли за верхов­ным жрецом, что будут «судить по законам Зевса и совес­ти», обещая, что «никакие причины и обстоятельства не вынудят их нарушать правила и традиции, а также прибе­гать к обману».

В более поздние времена, когда Игры расширились и многократно возросло число дававших клятву, церемони­ал стали проводить во дворце Булевтерия — перед лицом статуи Зевса Горкия — бога Клятвенного. Торжественное обещание давали все, кто готовился к Играм.