Два последующих номера пролога — «Гражданская вой­на» и «В буднях великих строек» — решались по принципу соединения символики декорированных машин с развер­нутыми массовыми сценами. Необходимо было установить органическую связь последнего номера с новым истори­ческим этапом — Великой Отечественной войной.

Документальные свидетельства военных действий в Дриссенском районе раскрывают героическую хронику борьбы партизан и подпольщиков, с одной стороны, и зверства гитлеровских карателей — с другой. Понятно, что конкретные события, имена, даты могли быть отмечены в дикторских текстах только через единичные случаи. В эле­ментах зрелища, напротив, нужно было «заговорить» язы­ком смысловых обобщений, а следовательно, образных иносказаний. В этом и состояло отличие театрализации документов близкой нам эпохи от исторических фактов разных эпох, точность воспроизведения которых могла быть достигнута только через достоверность костюмов, аксес­суаров и действий людей.

Органический переход от номера «В буднях великих стро­ек» к эпизоду войны обеспечил метафорический образ косарей и жниц, появившихся в качестве участников ра­достного праздничного единения людей (музыкальной ос­новой номера была «Песня о встречном»), а затем пере­строившихся для работы на поле.

Мирный труд косарей и жниц стал последним предво­енным часом. Внезапный налет самолетов, вой падающих бомб, грохот взрывов разрушил счастливое течение буд­ней и, взяв косы на плечи, как ружья, люди собрались в партизанское ополчение. Ополчение на марше. Но вот с Запада на Восток начинают двигаться черные цепи солдат в касках и с автоматами, — тяжелые ритмы барабанов пе­ресекают музыкальную тему «Священной войны». Ополче­ние занимает круговую оборону. За фашистами тянется след крови и огня: девушки в алых плащах, точно горящие шары, преследуют и разрезают черные шеренги, а затем, распустив плащи на ветру, возвращаются к центру поля, образуя огненный круг. Звон колоколов останавливает их на несколько мгновений с воздетыми к небу руками. Ди­намика в музыке* — и начинается новое буйство огня: то сталкиваясь, то разлетаясь, зловеще играют «языки пла­мени» и вдруг начинают оседать, оборачиваясь красно­-черными догорающими «головешками», а над ними, мед­ленно кружась, вьется последний «столб пламени» и льет­ся женский плач-вокализ.

Скорбно звучал женский голос: «Освейские Хатыни… 426 деревень вместе с людьми — женщинами, стариками, детьми в Верхнедвинском районе сгорели дотла».