Когда, заехав в Тарту, нам случается в полночь обедать, ужинать или завтракать у Тебя, то у Тебя «под куполом» шесте­ренки вертятся весьма резво. Ты умеешь и полифонически развивать свои планы: диву даешься, сколько у Тебя проводочков идет от головы к кончикам пальцев.

Я видел Тебя в жилетке и в носках. Видел на отдыхе, в по­ходе. Можно сказать, что театр тогда отдыхает от Тебя. Но Ты и тогда в мыслях разбираешь свои постановки, даже на лоне природы находишь новое решение изводящей Тебя сцениче­ской задачи.

Даже в теннис Ты стал играть не столько ради себя, сколько для того, чтобы призвать актеров к исправлению их сцениче­ской пластики.

Я видел Тебя играющим и в шахматы — в интересах команды. А так нет. Вероятно, Тебе жаль пропадающего за игрой времени: ведь в тот момент Ты не мог бы думать о театре.

Если Ты дома «в увольнительной» или просто болен, то пе­ред Тобой целая куча книг или стопка исписанных листков — о жизненных мозолях и кое-что об их лечении. Твои банки и пластыри оригинальны и действуют активно.

Одно «плохое» качество есть у Тебя! Ты недостаточно уве­рен в себе! Нередко Ты исправляешь сегодня то, что еще вчера одобрял. Ты не чешешь в затылке, а сразу приступаешь к делу. И продолжаешь искать еще и тогда, когда иной попут­чик уже устает.

Я помню, как тартуский Ирд показал таллинскому Ирду, как следует переделать при повторении ту же постановку («Боевое крещение»). Ну и досталось этому таллинцу!

Да. И Тебе свойственны «рутина» и «штамп»: Ты стараешься ставить каждое новое произведение по-особому, по-своему. И всегда так, чтобы ни одна постановка не совпадала с другой.

А сколько Ты заполучил новых произведений для сцены благодаря тому, что крутил у авторов жилетные пуговицы! Не будем сегодня об этом. Авторы прямо-таки стонут у Тебя в руках.

Лично я полностью верю Твоему утверждению, что Ты су­меешь поставить и такое богатое персонажами либретто, как телефонная книга. Это Ты доказал «Мужскими песнями». Я, конечно, не хочу сравнивать персонажей «Мужских песен» и телефонной книги, потому что в «Мужских песнях» все-таки каждый номер — сам по себе мужик стоящий (что в телефон­ной книге, может быть, не всегда будет).

Поскольку Ты всегда упоен театральным искусством, то кое- кто даже счел Тебя алкоголиком. Правда, мы ведь иной раз пытались вместе поднимать и настоящий бокал, но это всегда получалось бледно и жалко, просто стыдно перед иным начи­нающим. Ты, правда, водку не ненавидишь, но ненавидишь неумение держаться в рамках, бескультурье, которые, к сожа­лению, порой так вредят искусству и лучшим его талантам.

Если у Тебя бывали дела в Таллине, то Ты иногда останав­ливался и у нас. В итоге можно бы сказать: вечер и ночь испорчены. Вечно у Тебя выдающиеся из колеи и раздираюющие идеи и охапка проблем. Вечно Ты все делаешь с пол­ным напряжением и страстью. Хорошо, если у слушателя при себе сухой трут,— можно и для себя заполучить искорку.