А кое-какие наброски юных лет не дописаны и до сих пор.

Обычно я собираю нравящиеся мне тексты. Время от вре­мени перелистываю их, на некоторых делаю нотные наброски. А потом они вдруг, словно помидоры,— глядишь, и созрели, и я записываю их сравнительно быстро. Если я представил в Союз композиторов сразу несколько песен, то это еще не значит, будто я написал их лишь накануне.

Бывало так, что текст сразу становился музыкой. Не помню, чтобы я терял время, создавая песню «Эй, мужики, по домам».

Текст должен быть абсолютно близок, словно написан тобой самим.

С другой стороны, если соответствующим талантом не обла­даешь, не следовало бы писать текст самому. Теперь ведь уже не то, что во времена К. А. Хермана, когда каждый был еще и стихотворцем. Требования выросли. Стихи должны быть на хо­рошем уровне. А на плохой, нехудожественный текст нельзя и писать!

Правда, в юности я к нескольким романсам присочинял текст «от себя». Прошу прощения — больше не буду!

Бывало и так, что на один и тот же текст я писал несколько песен, и трудно даже для самого себя решить, какая из них са­мая лучшая. Так, я использовал «Летнюю песню» К. Мерилаас дважды, «Волны, куда вы спешите» Юхана Лийва и «Солнце за­шло за липой» Э. Виснапуу получили аж по три мотива и т д. Я считаю вполне возможным, что и несколько авторов, и один могут создать на один и тот же текст ряд произведений — и все они могут казаться истинно верными. Ведь такое бывает и в других видах искусства. Из романов делают пьесы-инсцени­ровки, да и иной художник по нескольку раз рисует на ту же самую тему, пока не придет решение, представляющееся ма­стеру совершенным. Иная тема может измучить художника. На­чинаются поиски, поиски — и может случиться, что то, чего ищешь, так и останется ненайденным, непойманным. Или в ходе поисков будет создан целый ряд новых интересных произведе­ний малых форм.

Композитор, особенно пишущий вокальную музыку, должен обладать, так сказать, качествами характерного актера.

И — неисповедимы пути творчества. Оно убегает от тебя, оно гонится за тобой, и хорошо, если учуешь, по какой дороге пойти, чтобы встретиться с неведомым.

Но первое дело всегда — берись за работу! Работа — то, с помощью чего ты вызовешь к жизни фантазию, а потом и Пегаса хорошенько оседлаешь. Если ты его работой не укро­тишь, он тебя выбросит из седла.

Конечно, нельзя, чтобы твой Пегас превратился в загнанную рабочую скотину — клячу с конки, которая плетется только по пути самоповторения, которую кормишь только мякиной нека­лорийных текстов да мыслями-недомерками. Надо уметь ре­шать каждую новую задачу по-разному, не повторяясь. Осо­бенно это относится к сочинению опер.