В других операх у меня трудностей с подыскиванием лейт­мотивов не было. Для изображения персонажей я пользовался не строго определенной темой, а общей музыкальной характе­ристикой. Не привязывал ее к определенной нотной последова­тельности, хотя, например, в опере «Боевое крещение» заста­вил сопутствовать одному из героев, Мадису, эстонскую народ­ную песню «Ох, мужичок я невеличка».

И когда наконец готов (в среднем за четыре месяца) пер­вый эскиз оперы — грунтовка,— только теперь и начинается са­мая работа. Как я сказал, опера — словно роман, словно боль­шая картина маслом, в данном случае — звуковая картина. От­делочной работы много. Надо, чтобы все музыкальные куски оперы — хоры, арии, сцены — были расставлены в нужных ме­стах, даны в нужных пропорциях. Приходилось выверять музы­кальное поведение каждого персонажа на протяжении всей оперы. Негодное безжалостно устранялось. Вначале бывало жаль каждого такта. Позднее я отстригал десятки страниц бес­плодных побегов. Надо было писать новые куски. К сожалению, потом происходили изменения и в либретто — это было еще хлопотнее, потому что музыка уже наросла на словесных ко­стях, как мясо. Так что работы над оперой хватит до самой смерти и, как говорится, еще и на потом останется.

Окончательно опера все же дозревает только в условиях сцены, вместе с движением — и, наконец, в присутствии слуша­телей.

Своеобразной, интересной задачей было для меня созда­ние музыки хоровой сюиты на стихи Юхана Смуула «Как живут рыбаки».

Тексты подолгу лежали на рояле — дозревали, а потом на­ращивали себе музыкальную одежку с большой легкостью и быстротой.

Я считаю, что быстро или медленно — это несущественно. Обоими способами можно писать и хорошо и плохо. Задачи должны быть заранее ясны, проблемы для самого себя ре­шены заранее.

Недавно мною написано довольно длинное произведение для мужского хора a cappella — «Девушка и смерть» на слова Максима Горького. Продолжительность исполнения — полчаса. Премьера состоится в будущем октябре1. Этот текст в хоро­шем переводе Аугуста Санга, присланный одним добрым чело­веком, лежал у меня на крышке рояля десяток лет. Я никак не мог начать первый такт.

Никак я не мог найти для этого музыкальную форму — все время получался тягучий однотонный мотив. Позднее я нашел для этой однотонной комментирующей части сопровождение — недовольное «гм-гм» царя. И сразу вылилось-вырисовалось все сочинение, осталось только приложить труд на переписку.

Бывали аналогичные случаи и с созданием песен – они сочи­нялись за время от двух минут до двадцати пяти лет. Раньше у меня рекордом скорости были десять минут, но написанная на текст У. Лахта «Шуточная свадебная» родилась за две ми­нуты. Однако опять же заметим: этот текст я неоднократно чи­тал раньше. Само решение пришло быстро.