Летом мы иногда рискуем давать концерты и на открытом воздухе. Не меньше девяноста процентов концертов проходит вне Таллина. Мы с удовольствием выступаем в ваших родных местах. С каждым годом карта страны на нашей стене по­крывается все новыми точками. Но, глядя на нее, мы ощущаем, что далеко не до всех еще краев мы добрались.

Велико и количество наших концертов в школах, и не только теперь, когда много ведется разговоров об эстетическом вос­питании молодежи, а происходило это во все время нашей дея­тельности.

Поверьте, что и мы, музыкальные агрономы, последова­тельно исследуем проблемы повышения урожайности. И то, как снизить себестоимость, чтобы в течение меньшего времени выучить больше песен. Свои повседневные рабочие инстру­менты мы совершенствуем на уроках постановки голоса. Каж­дый концерт хорош настолько, насколько хороша всего слабее в нем исполненная песня (ох ты горе, всегда есть в программе песня, получившаяся всего слабее). Исправишь ее — самой сла­бой окажется другая. Это все равно что отрубать головы ска­зочному змею,— все время вырастают новые. Но, к счастью, все меньшие.

Теперь еще о некоторых проблемах. Чувствуется, что в по­следние годы мы делали особенный упор на создание женских и мужских хоров. На задний план отодвинули мы такой есте­ственный и хороший вид хоров, как хор смешанный. Может быть, тому виной и плохое влияние Академического мужского хора.

Нельзя сказать, что смешанных хоров нет, они есть, их даже больше, чем других хоров, но их уровень мог бы быть еще выше. С каждого гектара мы хотим снять самый ценный и пи­тательный урожай. И все же очень пышно цветет сорняк — желтое поле шлягеров. Не не надо беспокоиться, это бывало всегда, это будет и потом. Не будем считать это показателем уровня музыкального поля и не будем устраивать ему такую богатую рекламу!

Хуже, быть может, то, что кое-кто считает эти шлягеры единственной достойной советской песней. Неужели калорий­ность иной простой народной песни, ее воспитательное воздей­ствие все-таки не неизмеримо больше, чем у посредственных буги-вуги?

Но порой вызывает бесконечную грусть, когда вместо хора продолжает существовать только ансамбль — да еще с каким репертуаром! Целительные витамины там ищи хоть под ми­кроскопом!

Почему я всегда говорю о хорах? Это самая доступная форма музицирования для народа (как минимум для десяти процентов). Ее воспитательное воздействие особенно велико. Хорошие певцы — это добрые работники. Они дисциплиниро­ваны, их чувство коллективизма высоко развито. Может быть, я ошибаюсь, но, по-моему, они и люди хорошие.