Если хочешь понять невидимое, тщательно исследуй видимое.

Найти заголовок для этой книги было делом нелегким. Знания, относящиеся к основным элементам музыки, ее строению и системе знаков, раньше носили собирательное название «музыкальная теория». Это понятие, как и многие другие, устарело. Строгая логика выдвигает в наши дни требование четкого противопоставления: если по одну сторону стоит музыкальная теория, то по другую — музыкальная практика, то есть само музицирование. История музыки и эстетика относятся, разумеется, к теории. Однако их изучение выходит за рамки тематики нашей книги: мы хотели бы ограничиться анализом и кратким изложением только внутренних закономерностей музыкальных произведений, их компонентов и средств. Поэтому заимствованное из биологии понятие, которое, впрочем, уже встречалось в заглавиях книг по искусству, больше соответствует, пусть и аллегорически, данному кругу тем.

Принимая во внимание огромный объем сведений, намеченную задачу можно было, хотя бы в общих чертах, выполнить, лишь сузив круг наших тем до популярного репертуара концертной жизни и радиопрограмм. Таким образом, объект наших наблюдений—музыкальное творчество за последние четыреста лет. В ходе изложения более далекое прошлое предстает перед нами, только если оно неразрывно связывается с последующими творческими результатами.

Как и многие предисловия, данное тоже писалось после того, как была закончена вся рукопись. Поэтому мы в состоянии уже заранее подвергнуть себя самокритике за допущенные в книге субъективные высказывания, выходящие за пределы аналитической беспристрастности.

Показывая специфические возможности музыкальных инструментов, необходимо было сказать и о музыкальной образности.