В одном из наиболее значительных новых жанров музыки барокко — оратории — ведущая роль поначалу принадлежала хору: он представлял голос толпы в библейском действии; главных действующих лиц повествования олицетворял кантор с помощью модификаций звучания, приспособляемых к различным ролям (проза, речитатив, пение). В «страстях» Шютца нет инструментов, в мотетах же к вокалу, по большей части, добавляется только continuo (орган).

Всего одно столетие понадобилось для того, чтобы вместо кантора главные роли стали исполнять солисты- певцы разных звуковых регистров и чтобы к хору примкнул оркестр. В ораториях Баха и Генделя эти три составные части — солирующие певцы, хор и оркестр — пребывают уже в равновесии. Те нормы, на которые и ныне опирается взаимодействие вокала и оркестра, сформировались в XVIII веке. Их суть можно выразить в одном предложении: инструменты усиливают или подвижными фигурациями окрашивают голоса хора.

Численный состав хоров в эпоху барокко особенно не увеличился. На одной из гравюр XVII века изображен Генрих Шютц среди членов дрезденского придворного хора — их не более 30. Такая же ситуация была еще и в баховские времена: в первом исполнении «Страстей по Матфею» принимал участие оркестр всего-навсего из 30 человек и хор из 34.

У Генделя хор тоже был не больше.

Прошлый век возвестил слияние искусств, что не раз сказывалось и на практике: Гёте и Э. Т. А. Гофман не только писали, но и рисовали, и сочиняли музыку, Мендельсон рисовал и писал стихи, а Вагнер сам создавал все для своих музыкальных драм, даже эскизы сценических декораций. Тесные отношения связывали друг с другом поэтов, художников, композиторов; в числе венских друзей Шуберта были не только композиторы, но и драматург

Однако равноправное сочетание двух искусств — поэзии и музыки — прежде всего осуществилось в самом скромном жанре: песне с сопровождением фортепиано.