Во второй половине XVIII века возросла общественная роль камерной музыки; она постепенно переместилась из аристократических дворцов в дома рядовых буржуа. Радость музицирования разделили с профессиональными музыкантами многочисленные восторженные любители, скромными средствами организуя ансамбли, домашние концерты. Лишь позднее, уже в середине прошлого века, камерная музыка вышла из интимной домашней среды навстречу огням концертной рампы.

Венские мастера расширили горизонты камерной музыки; одна за другой появлялись все новые комбинации смычковых, духовых, фортепиано. Самое решающее изменение произошло, однако, в иерархии участников ансамбля, в их взаимоотношениях. Основной принцип нового стиля заключался в том, что все голоса в музыке равнозначимы, все ее детали, каждое звучание должны фиксироваться композитором заранее. В ансамбле барокко было два главных действующих лица — мелодия и бас ( нашу цитату из Монтеверди); пространство между ними было призвано заполнять continuo; тем самым на звуковой облик произведения влиял фактор случайности, неопределенности. В камерной музыке Гайдна и Моцарта круг задач мелодии, гармонии и остальных компонентов распределяется между инструментами уже пропорционально. Таким образом, continuo становилось излишним и было исключено из камерной музыки. Клавесину наследовало фортепиано; новый инструмент, вследствие богатых динамических и выразительных возможностей, вскоре выдвинулся на передний план.

Этим может объясняться и временная перемена ролей двух участников скрипичной сонаты. В сонате барокко клавесин даже не упоминался; на титульной странице изданий XVIII века можно было прочитать: «Фортепианная соната с сопровождением скрипки».