«В обстановке дезориентции и потерянного курса, безнадежных поисков, среди фиктивных талантов, среди стольких импровизированных новаций, среди стольких претензий на непони-мание слышатся в аргентинской музыкальной среде ясный и непоколебимый голос и чистейшее пение: это вдохновение Карлоса Гуаставино, который продолжает хранить верность музыке в ее эмоциональности и лиризме и для того, чтобы взволновать, нуждается не во впечатляющих развертываниях или патологических деформациях, а лишь в простой и ясной мелодии, созвучной своему времени. В этом состоит чудо искреннего музыканта, благодаря аутентичности которого даже его самые маленькие пьесы имеют будущее. Уже более чем 25 лет тому назад были услышаны впервые „Пуэблито, моя деревня", „Ошибка голубки", „Роза и ива", „Байлесито" и столько других произведений, которые, если и вышли сегодня из моды, останутся навсегда и составят часть вещей, выражающих дух нашей страны». Гуаставино — продолжатель традиции салонного музицирования, мастер миниатюры, что проявляется в исключительном предпочтении, которое он оказывает малым формам — песням, романсам, пьесам для фортепиано. В этом, возможно, проявляется его определенная ограниченность в сравнении с мастерами-симфонистами, однако в этой области он нашел себя: многие из его сочинений могут служить образцом тонкого вкуса и изящества. Приведем для примера мечтательную «Видалу с Секадаля» из цикла «Двенадцать народных песен» (1968):