Действительно, уже первого взгляда на начальные такты сонаты достаточно, чтобы увидеть (и, разумеется, услышать) токкатные переменные ритмы, так хорошо уже знакомые нам по сочинениям многих латиноамериканских композиторов и «Креольскому танцу» Хинастеры раннего периода творчества:

Подобного рода эпизоды можно найти во всех частях сонаты. Вторая часть сонаты, Adagio passionato, это «кантилена, развивающаяся между двумя инструментами посредством серии напряжений и спадов на протяжении четырех разделов, ее образующих, — Esposizione del cello, Esposizione del piano, Sviluppo у Epilogo». Очертания линий близки к алеаторике, хотя композитор не прибегает здесь к недетерминированной записи. Приведем Esposizione del cello:

Тончайшими призрачными шорохами наполнена третья часть, Presto mormoroso, написанная в зеркальной форме, в которой начальная тема нахо-дит свое буквальное инверсионное отражение в конце. В четвертой части (Allegro con fuoco) композитор сознательно цитирует ритмы и пентатонные интонации танца «Карнавалито» древнеинкского происхождения. Пьеса насыщена поистине неукратимой энергией (пример 126). Не стоит говорить об изощренном техническом мастерстве, которое требуется интерпретаторам, чтобы исполнить это произведение.

Наиболее примечательная черта стиля позднего Хинастеры — все более ощутимые связи его искусства с народной музыкой. Индейским эпосом навеяно произведение для оркестра «Пополь Вух» (1975). Затем появляется «Пуненья» для виолончели соло (1976) — по названию высокогорного местечка в Аргентине. Одно из наиболее оригинальных по замыслу произведений — «Глоссы на темы Пабло Казальса» (1978).