Течение, которое возглавил Карлос Чавес, на первом этапе базировалось на постановке проблемы народности как альтернативы между реставрацией докортесовой музыки и европеизированной музыкой, культивируемой в тече-ние четырех веков в Мексике. Неизбежно возникла позиция полного отрицания всего того, что было сделано предыдущими поколениями. «Понсе ввел в моду идею, — писал Чавес, — что мексиканская музыка должна быть основана на мексиканской песне испанского или итальянского происхождения, но ин-дейская музыка — это совершенно иной мир. В то время я стал отдавать себе отчет, как близко мы находимся от него, даже не подозревая об этом, насколь-ко велико его присутствие во всем: в восприятии, в пластике и даже в музыке, которая была фактически первой, которую я слышал и которая на меня произвела глубокое впечатление еще в шестилетнем возрасте» .

Ощущением свежести, первозданной силы проникнута музыка первых индихенистских опусов Чавеса — балетов «Новый огонь» и «Четыре солнца», воскрешающих величественный обряд жертвоприношения Богу и Господину Уитцилопочтли-Солнцу, космогонические представления ацтеков. В оркест-ровую палитру ворвались индейские инструменты — хриплый глас морской раковины, пронзительный визг свистулек чичтли, мощные удары гигантского барабана уэуэтла, резкий стук священного тепонацтли, свирепый скрежет скребков-распадоров.