Это и грандиозные звуковые блоки в ритуальной «Песне уходящих воинов», и таинственные мерцания фортепиано, челесты и колокольчиков в «Ноктюрне и песне любви», и строго рассчитанные чередования неожиданных взрывов и затиший, монотонных остинато и выразительных пауз в «Погребальной скорбной песне» и «Пророческой песне». Партия сопрано выдержана в типично экспрессионистской манере, предвосхищающей стиль будущих опер Хинастеры: постоянно смещающиеся акценты, глиссандо, придыхания, микро- интервалика, приемы parlato и Sprechgesang.

Сам Хинастера определяет свои эстетические идеалы 1960-х годов как «романтический сюрреализм»  и вместе с тем неуклонно следует избранному им курсу на полную свободу в выборе выразительных средств при сохранении традиционных позиций в отношении формы. Композитор в совершенстве владеет фактором «звучащего времени», всегда ориентируясь на слушательское восприятие: чередование контрастных эпизодов, звуковых пластов, динамических нарастаний и спадов контролируется не только интуицией, но и точным расчетом. Ярким примером этого может послужить скрипичная каденция, открывающая Концерт для скрипки с оркестром (1966). Это страница музыки, живо перекликающаяся с лучшими образцами виртуозной скрипичной литературы — Концертом И. Брамса, «Цыганкой» М. Равеля.