Если оставить в стороне теоретические суждения Брауэра и естественную для ищущего художника апологетику своих открытий и обратиться непосред-ственно к его музыке, то мы обнаружим в ней увлекательный мир живых эмо-ций. Его музыка преисполнена романтической одухотворенности, если пони-мать ее как характер мироощущения представителя молодой культуры. В музыке Брауэра подкупает эмоциональность, открытость, в ней легко узнаются красочность, изобильность южных широт. Брауэр не боится проявлений экзо-тики, часто трактующейся как проявление региональной ограниченности, но находит ей форму выражения как одной из существенных черт латиноамери-канской и, в частности, кубинской культуры. Таковы, например, его уже упо-минавшиеся «Эксаэдры» — сияющие, переливающиеся красками, взрывчатые. Таков квинтет «Царство земное» для флейты, гобоя, кларнета, фагота и валтор-ны (1968), написанный под влиянием одноименного романа А. Карпентьера, воплощающего концепцию «чудесной реальности»: многоголосие и беспоря-дочная красочность тропической природы, таинственные вскрики, затихания, щебет птиц прекрасно воссоздаются алеаторическими средствами (характерно, что в квинтет введена цитата из «Весны священной» Ф. Стравинского, под-черкивающая их общее «теллуристическое» происхождение).