Подобного рода составы Вилла-Лобос использует и в будущем: флейта, гитара и женский хор в балете «Греческие мотивы» (1937); саксофон, две валторны и струнные в Фантазии (1948).

«Парижский» период (1923-1930) стал наиболее плодотворным в творчестве композитора. В Париж Вилла-Лобос попал уже не учеником, он на равных общается с самыми выдающимися музыкантами — Морисом Равелем, Полем Дюка, Игорем Стравинским, Мануэлем де Фалья, Сергеем Прокофье-вым (любопытен его лаконичный и меткий отзыв: «Нас в Париже двое варва-ров — я и Вилла-Лобос»). Долгая творческая дружба связала его с Пабло Ка- зальсом — Вилла-Лобос преклонялся перед искусством великого испанского музыканта. «Вилла-Лобос — один из немногих наших деятелей культуры, который гордится своим американским происхождением и не пытается искажать его, — писал в 1928 году в парижской „Гасета мусикаль" Алехо Карпентьер. — Отсюда поистине необыкновенный успех,… который имели в Париже его произведения, исполненные того ритмического трепета, того неповторимого колорита, которые свойственны только американской земле, чьи автохтонные элементы были обогащены негритянскими влияниями» . В музыке Вилла- Лобоса обнаружился новый, экзотический мир, параметры которого не вмещались в традиционные рамки, но, однако, совпали с поисками новых средств выразительности европейскими композиторами.