В произведениях второй половины 1940-х годов эти тенденции становятся еще ощутимее («Музыка» для струнных, Второй квартет). Сантору в эти годы культивирует нечто вроде «национальной додекафонии». Двухлетнее пребывание в 1947—1948 годах в Европе стало переломным для творчества Сантору. Осуждение на пражском форуме додекафонии и появившееся в 1950 году «Открытое письмо музыкантам и критикам» Камарго Гуарньери, в котором ветеран национальной бразильской музыки призывал «освободиться от шёнбергианского ига», определили позицию Сантору-компози- тора на последующее десятилетие. С такой же страстностью, с какой он в свое время обратился в веру авангардизма, он теперь отрекается от нее и возвращается в лоно традиционализма. Однако в его музыкальном языке по-прежнему чувствуется опыт общения с современным ритмоинтонационным комплексом. На протяжении 1950 — начала 1960-х годов Сантору пишет одно за другим произведения высокого художественного достоинства и большого общественного содержания, такие, как «Песнь любви и мира» для струнного оркестра (1950) — сочинение редкой искренности и одухотворенности, удостоенное в 1953 году Международной премии мира; как программная Четвертая симфония («Симфония мира» с хором, 1953), исполненная в Москве под управлением автора и посвященная советским композиторам.