В его композиторском почерке можно иногда встретить отдельные чисто внешние детали, указывающие на посторонний источник (в манере контрапунктической разработки, напоминающей Де Фалью периода «Балаганчика» и Концерта, в некоторых оркестровых приемах, идущих от Стравинского), однако могучая индивидуальность художника заставляет и эти приемы звучать «по-ревуэльтасовски». В его ранних инструментальных сочинениях бесспорно влияние Чавеса (в частности, в «Трех пьесах» для скрипки и фортепиано), но оно очень скоро прошло. Скорее, можно говорить о чертах «стиля эпохи», общих для всех композиторов, перешедших границы романтизма XIX столетия, — определенной дисгармоничности, дис- сонантности, битональных наложениях, затушевывании функциональных от-ношений там, где этого требовало развитие материала, оригинальных составах оркестровых ансамблей и других модернистских характеристиках музыкального языка. Ревуэльтаса часто сравнивают с Мусоргским, и на это есть основания — те же шероховатости, неловкости, игра без правил в гармонии и голосоведении, граничащие с дилетантизмом с точки зрения приверженцев академических европейских методов, и вместе с тем гениальные по глубине прозрения в воплощении мироощущения своего народа.