Нельзя допустить, чтобы все это окончательно ушло в прошлое, — продолжает Барсиа, — и танго принимает на себя деликатную миссию, перенося человека в утраченное им, но живущее в глубине его души ощущение ушедшего времени. На мгновение, обретая его, человек и танго побеждают фатальность» .

В Европе танго произвело фурор. «Когда в 1910 году танго появилось в Старом Свете, — писал Курт Закс, — оно вызвало своего рода эпидемию по-вального помешательства, какое-то неистовое безумие, без разбора поражав-шее представителей всех возрастов и сословий, подобно отравлению сильней-шим и мгновенно действующим ядом» . Однако танго не вполне устраивало европейцев из-за его излишней, на европейский вкус, чувственности и импро- визационности. Буэнос-айресский журнал «Р.В.Т.» с обидой писал в 1913 году: «Танго, которое мы экспортировали во Францию и которое там называют танго, сочтено недостаточно классическим. Некоторые из наиболее ревностных парижских танцоров находят в танго нечто несвойственное, противоречащее тем утонченным манерам, к которым привыкла французская публика, танцующая в салонах… В результате танцоры вносят в танго изменения, лишающие его всей оригинальности и привлекательности, той „изюминки", которая составляет суть креольского танго на шумных буэнос-айресских байлонго» .