Сервантес, обратившись к тому же народному источнику, что и его предшественники, в значительной мере расширил и вместе с тем индивидуализировал содержание создаваемых им произведений.

Как известно, в Латинской Америке жанры народной музыки почти всегда выполняют двойную функцию: песня танцуется, а танец поется. Попадая в сферу профессионального творчества, это соотношение теряет устойчивое равновесие. Так, если у Саумеля контрданс — это более танец, то у Сервантеса танцевальная функция отходит на второй план, уступая место более обобщенному выражению. В этом смысле справедливо уподобление дане Сервантеса мазуркам Шопена, хотя в нашем случае ставились гораздо более скромные художественные задачи. Отметим богатство эмоционального содержания мини

атюр Сервантеса. Сорок дане — это сорок страниц своеобразного лирического дневника, окрашенных то юмором, шуткой (дансы «Не докучай мне», «Хватит танцевать»), то легкой меланхолией («Приглашение», см. пример 35), то сар-казмом («Хохот», «Три удара», пример 36), то ностальгией, вызванной трехлетним изгнанием композитора («Прощание с Кубой», пример 37), но всегда проникнутых, по словам Карпентьера, той немного женской и беспокойной грацией, которая свойственна всему креольскому.

Если контрдансы Саумеля знаменовали собой высший и последний этап креольского музыкального классицизма, то дансы Сервантеса, не порывая с классической традицией, по своему духу и манере изложения принадлежат уже к креольскому романтизму.