Отсюда урбанистические, конструктивистские тенденции в некоторых произведениях Чавеса 1920-х годов, таких, в частности, как «Энергия» для камерного состава (1925), Соната для четырех валторн (1929), Третья соната для фортепиано (1928), достигающие своих край-них пределов. «Энергия» — одна из самых жестких, угловатых партитур композитора, чрезвычайно сложная ритмически, резко диссонантная, с явным стремлением изгнать малейший намек на чувствительность. Приведем начало третьей, заключительной части пьесы:

 Весьма характерно, однако, что в этих произведениях ярко проявляется «мексиканская сущность» музыки Чавеса. П. Розенфельд, не скупящийся ни на острую критику, ни на похвалы, писал по поводу «Энергии»: «Слушать пьесу, подобную „Энергии", с ее ужасающей интенсивностью, жужжащими и скре-жещущими звуками струнных, дерзкими сменами движения и размеров, с ее примечательно новой и терпкой чувственностью, колоритом, едкостью и при- земленностью — это чувствовать, что музыка начинается сначала, как у моло-дого Стравинского, но с еще большей свежестью и потенцией. Это действи-тельно Новый Свет» . А. Копленд также восхищается этой стороной творче-ства Чйвеса. Об «Энергии» и Сонате для четырех валторн он пишет: «Есть в этой музыке упорство в осуществлении своих намерений, воля писать музыку такой, какой ее слышит композитор, без минимального компромисса со вкусами публики.