В обширном каталоге произведений Брауэра все более ясно вырисовыва-ется его значение как композитора-гитариста. В этой специфической области музыки, в которой, пожалуй, наиболее ярко проявляется латиноамериканское своеобразие, он, вслед за М. Понсе и Э. Вилла-Лобосом, признан наиболее значительным композитором. «Как бы то ни было, — пишет Купер Колин, — невозможно представить себе какого-либо другого композитора, который имел бы большее право на этот титул» . Исполнитель и композитор здесь объеди-нились, чтобы сказать новое слово в гитарной музыке. Подобно тому как в произведениях великих композиторов-пианистов Шопена, Листа, Рахманинова, гениального скрипача Паганини сверхтехнические трудности сочетаются с максимальными удобствами для исполнителей, так и в музыке Брауэра пальцы бегут по грифу гитары именно по тем нотам, которые просятся музыкальной логикой. Эта логика разного порядка — в пределах одной позиции в двух тетрадях «Простых этюдов» (пример 139), более сложная логика портрета балерины в пьесе «Хвала дансе» (пример 140), наконец, логика ультрасовре-менных построений.

Мы можем убедиться в этом, если просмотрим некоторые фрагменты из его известнейшей в гитарном мире пьесы «Вечная спираль» (1970), в которой он творчески претворяет принципы алеаторической импровизационное™, достигая рафинированной изысканности звучаний: