Оцениваемые с точки зрения классического европейского симфонизма, эти примеры могут показаться скромными, не в полной мере отвечающими предписанным канонам, но нельзя забывать и об относительном характере европейских оценок применительно к латиноамериканскому искусству, и общей тенденции в музыке XX века к изменению трактовки крупной циклической формы. Бакейро Фостер подчеркивал, что «мексиканский симфонизм, обладающий своими собственными характеристиками, своим мелодическим, гармоническим и ритмическим содержанием, подсказанным народной музыкой, свои мироощущением… избрал направление, которое можно назвать специфически мексиканским… С музыкой произошло то же, что и с художниками: революция побудила искать свои ориентиры» .

Одним из таких ориентиров, указывающих мексиканскому симфонизму плодотворный курс, вполне правомерно считать конструктивный принцип, который нашел свое наиболее полное воплощение в симфонической поэме «Сенсемайя», этом циклопическом по звуковой насыщенности и энергии дви-жения сооружении, вырастающем из одной-единственной ритмомелодичес-кой попевки. «Сенсемайя» может служить образцом того «специфически мексиканского» направления, о котором говорил Бакейро Фостер. В сущности, этот же конструктивный принцип лежит в основе и «Индейской симфонии» Чавеса, и «Румбы» Катурлы, и некоторых «Шорос» Вилла-Лобоса, если ограничиваться лишь самыми выдающимися примерами.