Среди тех, кто закладывал фундамент национальной бразильской музыки в жанре инструментальной миниатюры, следует отметить особо Эрнесто Назарета (Ernesto Nasaret, 1863—1934), непосредственного предшественника Эйто- ра Вилла-Лобоса, который находил его творчество «подлинным воплощением музыкальной души Бразилии», а Луис Эйтор Корреа ди Азеведу, в свою очередь, считал, что танго Назарета для бразильской музыки имеют то же значение, что вальсы Иоганна Штрауса для уроженцев «прекрасного голубого Дуная».

Следует отметить, что бразильское танго как жанр сформировалось раньше, чем его всемирно известный аналог — танго аргентинское, и получило затем название машишы, под которым этот танец в течение некоторого времени был популярен в Северной Америке и Европе, наряду с первыми образцами нарождающегося джаза. Бразильская фольклористка Онейда Алваренга пишет:

«Машиши — первый тип городского танца, сложившийся в Бразилии, — и как все создания нашего этнически столь смешанного народа, он вобрал в себя элементы из разных источников. Европейская полька дала ему музыкальный размер, кубинская хабанера — ритмический рисунок, народная афробразиль- ская музыка — специфическое синкопирование… От этих же трех главных источников родилась и хореография машиши, в которой живость движений польки соединились с характерным для хабанеры покачиванием бедрами и с резкими наклонами корпуса, типичными для таких наших танцев, как лунду.