Однако для полного формирования танго как нового жанра аргентинской креольской музыки должно было пройти еще какое-то время. Креольский облик танго вырисовывался постепенно. Вплоть до 1900 года мелодической моделью для местных танго продолжало служить андалусийское танго. Местные композиторы просто-напросто копировали испанский источник. Когда же появились первые действительно креольские танго (Мендисабаля, Понцио) с их новым, местным акцентом, андалусийское танго сошло со сцены, оставив аргентинскому танго его название. Но бывшая кубинская хабанера и аргентинская милонга оставили в нем неизгладимые черты: от хабанеры танго унаследовало изящество мелодической линии, гибкость и пружинистость ритма, определенные особенности в гармонии, в частности минорную субдоминанту в мажоре, прослеживающиеся вплоть до 1920 года. Милонга снабдила танго остросинкопированными акцентами, ритмическими сбивками, резкостью мелодических контуров. Немаловажно также, что танго восприняло от милонги и многие хореографические движения.

Является ли танго фольклорной или профессиональной формой художественного творчества? При широком разбросе мнений на этот счет присоединимся к точке зрения Б. Земскова, который утверждает следующее: «Родившись как форма не фольклорная, танго стало формой функционально фольклорной, отражающей коллективное сознание и формирующей его…