Безусловно, творчество Брауэра не приобрело бы такого значения для ку-бинской музыки, если бы он ограничился лишь экспериментированием. Он ищет и находит опору и в недрах фольклора, своими корнями уходящего в культуры Испании и Африки, — отсюда его постоянный интерес к бытовым жанрам — сону, дансе, и в сокровищнице профессиональной музыки минувших эпох — барочной полифонии, виртуозном романтизме, импрессионизме. Моделируя разные стили современными средствами, слагая и противопоставляя их, он создает собственный звуковой универсум. Привлекает свобода, с которой Брауэр чувствует себя в этом море полистилистики. Он оперирует самыми разными ее составляющими — коллажами из Вивальди, Баха и других класси-ков, стилизациями в духе неоклассицизма, традиционно замкнутыми и имп-ровизационными формами. Поэтому напрасно искать признаки стиля Брауэра в какой-то ограниченной сфере, и в этом его позиция смыкается со многими современными композиторами. Когда в одной из неформальных бесед во время мастер-класса, который Брауэр проводил в Португалии в 1994 году, его спросили, не боится ли он потери собственной идентичности, употребляя столь разные стили, он ответил, что эти различия существуют лишь на уровне ком-позиционном и объединяются одним решающим унифицирующим фактором — кубинской по природе ритмической и мотивной основе его музыки.