В минуты душевного кризиса или потрясения его вера — это последнее прибежище и упование на защиту, на утешение, исходящее от некоей могущественной силы добра. Она не заслоняет реального мира и не уводит из него. Она лишь помогает в нем жить. Есть что-то действительно простодушнодетское в подобного рода вере, уживающееся с живой заинтересованностью в земных делах, содействия которым Пуленк ждет от небес. Совсем как расчетливый крестьянин, Пуленк iie раз пытается заручиться помощью «Черной Девы», обещая ей богатые дары, и после успешного завершения своих крупных сочинений или театральных постановок сулит ей то серебряный колокольчик, то кадильницу!

Поэтому понятно, что в творчестве Пуленка продолжают доминировать земные мотивы, образы реального мира, только восприятие и отношение к окружающему заметно меняется. Это легче всего проследить по той поэзии, к которой обращается в 30—40-е годы Пуленк. Через поэзию он обогащает свои представления о мире, ищет путей познания его и начинает это познание с самого себя. Продолжают привлекать стихотворения М. Жакоба с их причудливым сочетанием замысловатой символики и обыденности, сердечной простоты и поэтических преувеличений, гротеска и задушевности (романсы 1931 г.). С редкой чуткостью к извивам мыслей и переживаний поэтессы перекладывает композитор на музыку по-женски капризные стихи о любви Луизы де Вильморен (романсы 1937, 1939, 1943 гг.). Новые грани открывает для себя Пуленк в лирике Аполлинера: интимные любовные стихи и зарисовки жизни Парижа и его предместий, гневные и горестные стихи о драмах и страданиях маленьких людей, об ужасах, жестокости, уродливости, бесчеловечности войны, о тоске по жизни обреченных на смерть солдат (вокальные миниатюры 1938, 1940, 1943, 1948 гг.).