В Прологе появляется еще и текст заупокойной молитвы, получающей в дальнейшем также различное освещение: мрачной угрозы смертной казни и надежды на загробное милосердие.

В Прологе Онеггер очень разнообразно использует хор: в речитативе, интонированной декламации, суровых диатонич- ных кантиленах, в унисонах, аккордово-хоральном складе, фугато и свободных, ритмически усложненных контрапунктах; во II сцене хоры будут использованы еще и без слов, чисто инструментально, а в III сцене — в виде интонированной, ритмически организованной декламации.

I    сцена — «Голоса неба» — представляет собой инструментальную прелюдию ко II сцене. В I сцене нет текста (даже скупо примененные голоса хора звучат инструментально). Здесь появляются мотивы новых тем в разреженной, пустоватой фактуре оркестра, в чередованиях и сопоставлениях: вой собаки и инструментализированная тема мольбы сопрано solo из Пролога; голос соловья у флейты solo в непосредственной близости, а затем и наслоение с мотивами без слов будущей песни «Тримазо» у солирующих сопрано и альта на педали рр мужских голосов, сливающихся с низкими струнными. Острая экспрессивность «воя» и трогательная щемящая выразительность «Тримазо» и соловьиного голоса создают атмосферу настороженной ночной тишины и одиночества для появления на сцене из мрака фигуры Жанны, прикованной к столбу смерти, наедине со своими мыслями. К ней обращаются в последних тактах сцены голоса неба (хор) и его посланник — брат Доминик: «Жанна! Жанна! Жанна!.»

II   сцена—«Книга»—чисто диалогическая. Здесь на первом плане — слово, важный для Клоделя диалог Жанны и Доминика, поясняющего цель своего прихода — обличение «неправедного суда» (который, однако, допущен небом!) и совместное чтение «книги жизни» Жанны, написанной на небесах, с ее толкованием Домиником.