Мелос, танцевальная ритмика джаза, его оркестровка применяется композиторами группы «Шести» в самой разнообразной музыке, утратив свою специфичность и превратившись в новые средства выразительности вообще.

На первом этапе их содружества все члены «Шестерки», как уже говорилось выше, проявляют особую склонность к буффонаде, пародии, гротеску, музыкальной карикатуре и просто веселому зубоскальству, воплощаемых ими в самых различных жанрах — от балета до вокальной и фортепианной миниатюры. Эта тяга к забавному и смешному — дань жизнерадостности молодости, но, кроме того, она—и проявление духа времени, когда анархическое бунтарство самой различной окраски и направленности в искусстве выражалось прежде всего в нигилизме, в различных формах осмеяния отвергаемого. Но очень часто под маской дерзкой нигилистичности скрывались просто бездумность, нежелание разобраться в сложностях окружающего мира и отсутствие положительных идеалов. В буффонадах «Шестерки» можно заметить разные черты, — каждая из них требует особого рассмотрения. Но не следует переоценивать в них дух протеста — большинство их сатирических выпадов продиктовано лишь беспечным желанием поразвлекаться. Примечательно, что инициатива создания этих буффонад чаще всего исходила не от музыкантов, а от балетмейстеров, драматургов, поэтов, например, от Кокто, Сандрара, Оппено. Пародийно-гротесковому осмеянию в сочинениях «Шести» подвергаются не только комические или уродливые стороны современной действительности (особенно достается мелкобуржуазному обывателю или претенциозной элите), но и античные темы, столь традиционные для французского искусства и столь красиво возвышенно, а порой и глубоко трактованные старшим поколением («Дафнис и Хлоя» Равеля, «Орфей» Роже-Дюкасса, «Вакх и Ариадна», «Эней» Русселя).