В дальнейших сочинениях все явственнее проступают овладевавшие композитором сумеречные настроения, порожденные не только прогрессировавшей болезнью сердца (с ней композитор мужественно боролся до конца, не переставая сочинять), но всей общественной атмосферой, царившей во Франции и вне ее в годы холодной войны. С наибольшей силой подавленность и тревога композитора наш.гисвор выражение в Пятой, последней симфонии Онеггера (1950)Ее подзаголовок «Di tre ге» композитор объясняет тем, что каждая из трех ее частей неизменно кончается отрывистым как тяжелый удар ре в низком регистре. Концепция симфонии глубоко трагична. В ней нет просветленных обоазов, которые бы противостояли силам зла, как во Второй симфонии, и олицетворяли свет надежды на добро, пусть даже светящей издалека, как в коде финала Третьей симфонии. В Пятой, несмотря на неистовую борьбу в финале, побеждает мрак, непреодолимая сила, беспощадно уничтожающая волю к жизни. Тонус трагической обреченности фиксируется уже с первых тактов симфонии и определяет необычность ее построения: цикл начинается медленной частью Grave, за ней следует Allegretto, в котором образы гротескно-фантастического скерцо чередуются с эпизодами скорбного Adagio и завершаются финалом Allegro mar- cato — последней отчаянной схваткой противоборствующих сил.

Первая часть — Grave — начинается как Реквием, скорбным хоралом, состоящим из цепи нисходящих аккордовых вертикалей, неуклонно спускающихся в мрачные глубины басов. Ладовая осложненность, перечепье в средних голосах наделяют аккордовые вертикали хорала болезненно острыми диссонансами. Трижды звучит на протяжении первой части хорал; его реминисценции возникают во второй части и в финале.