Теми же чертами праздничности, пленэра и широкой доступности, которые присущи лучшим страницам «Царя Давида»,

отмечена «Песня радости»,— симфоническая пьеса, завершенная Онеггером в феврале 1923 года и предназначенная им для Восьмидесятого фестиваля швейцарских музыкантов

Итак, «Царь Давид» оказался успешным опытом воскрешения давно забытого во Франции жанра монументальной библейской оратории, в котором Онеггер своеобразно синтезирует концертное и оперно-сценическое начало. Нельзя не отметить, что «Царь Давид» на шесть лет опережает «Царя Эдипа» Стравинского, которого принято считать первой моделью обновленного жанра оперы-оратории. «Царь Давид» важен в развитии Онеггера еще и потому, что композитор нашел в нем также приемы сочетания в музыкальном языке традиционнодоступного со сложными, непривычными, новыми средствами музыкальной выразительности. Главенствует тональный склад мышления с вкраплениями полигармонических и полиладовых наслоений. От «Царя Давида» протягиваются нити к дальнейшим крупным ораториальным сочинениям Онеггера, таким как «Юдифь» (1925), «Крики мира» (1931), «Жанна дАрк на костре» (1935—1938), «Пляска мертвых» (1938), «Николя из Флю» (1939).

20—30-е годы в жизни Онеггера проходят под знаком все нарастающей интенсивности творческой и музыкально-общественной деятельности. К этому обязывала молодого композитора слава, принесенная ему «Царем Давидом». Онеггер все чаще выступает как дирижер, как исполнитель своих и чужих новых сочинений. Выступления эти не ограничиваются только Францией и Швейцарией; зона его выступлений охватывает другие страны Европы, а с 1928 года распространяется также и за океан.