Веселую, блещущую остроумием партитуру, изощряясь в выдумках, создали: Орик — увертюру и несколько связывающих отдельные эпизоды ритурнелей; Пуленк — Танец Купальщицы из Трувиля и Застольную речь генерала; Тайефер— Кадриль и Вальс танцующих телеграмм; Онеггер — «Веселый» траурный марш генерала, и Мийо — Свадебный марш и бешеную фугу финальной суматохи.

Спектакль «Новобрачные на Эйфелевой башне» был воспринят как несколько нарочитая демонстрация творческого единства «Шестерки». Однако такой вид коллективного сочинения не нашел дальнейшего продолжения. В последующих сочинениях членов «Шестерки» проступают все более явные различия не только в композиторском почерке, но и в идейноэстетической направленности каждого из них. Бравада, беспечная веселость, склонность к эпатированию перестают играть существенную роль в их замыслах. Для старших из них наступает пора зрелости. Онеггер решительно обращается к крупным формам, сначала к оратории, которая надолго прикует к себе его творческое внимание и принесет ему первую широкую известность («Царь Давид», 1921 —1924), затем к опере ораториального склада («Юдифь», 1925—1926; к античной драме «Антигона», 1924—1927), к инструментальному концерту (Концертино для фортепиано, 1925; Концерт для виолончели с оркестром, 1929—1930) и, наконец, к «полнометражной» симфонии (Первая симфония, 1930).

Мийо, отличавшийся в творчестве поразительной плодовитостью и жанровой разносторонностью, также к концу 20-х годов проявит тяготение к все более масштабным формам, особенно в области музыкального театра (оперы «Христофор Колумб» — 1928; «Максимилиан» — 1930; концерты для скрипки, фортепиано, альта и виолончели с оркестром).