Освобождение и конец войны принесли не только радость возвращения к мирной жизни, но и горькую боль невосполнимых утрат, причиненных оккупантами. С особой горячностью разыскивает Пуленк следы друзей, рассеянных войной по всему свету, спешит восстановить с ними прерванные связи, скорбит о тех, кому не суждено было вернуться к мирной жизни. Об этом говорят некоторые уже упоминавшиеся сочинения, к ним можно добавить Три песни на стихи Гарсиа Лорки (1947), а также ряд новых песен на стихи Элюара, Аполлинера, Жакоба 1947— 1950-х годов. Но даже в эти годы неистребимая жизнерадостность, свойственная Пуленку, проявилась с достаточной силой. Она нашла свое выражение в созданной непосредственно после «Лица человеческого» опере-буффонаде «Груди Тирезия» (1944). «Груди Тирезия» — еще одна дань Аполлинеру и теперь уже далеким воспоминаниям о дерзком озорстве и беспечном веселье 20-х годов. Это одна из последних вспышек галльского остроумия Пуленка; но и среди острокомедийных и гротескных ситуаций, фривольно-фарсовых происшествий на мифическом острове Занзибар Пуленк умудряется найти место, чтобы воспеть любимый то грустящий, то веселящийся Париж.

Комедия-фарс «Груди Тирезия» была написана Аполлинером еще в 1903 году на злободневный сюжет, в котором осмеивались идеи женской эмансипации. Поставленная лишь в 1917 году, комедия вызвала бурную реакцию,— восхищение богемной молодежи и негодование защитников конформистской морали, а затем ее надолго забыли.

В «Грудях Тирезия» Пуленк показал себя блестящим мастером нового для него жанра комической оперы.