Последнюю кульминацию финала увенчивает новая тема хорального склада. В сияющем D-dure ее провозглашает голос трубы, удваиваемой скрипками. Это подлинный гимн победы, верить в которую призывает Онеггер. Гимн звучит в ореоле искусных контрапунктов, мотивиых перекличек, фигуративных узоров, объединяющих мотивы всех предшествующих тем. Кода завершается последним прорывом вырвавшихся на свободу сил, бурным натиском топочущих во всех регистрах кадансовых аккордов, низвергающихся в осложненное терпкими секундами тоническое трезвучие.

При всей суровости общего тонуса Второй симфонии мужественный оптимизм ее общей концепции бесспорен. Она достойно воплощает ту волю к преодолению самых жестоких ис

пытаний 1зо имя высших целей — борьбы и победы над врагами- захватчиками, которой жили все честные французы. Созданием Второй симфонии Онеггер выполнил свой гражданский долг перед второй родиной, которую он не оставил в годину бедствий.

Наступивший мир не оправдал возлагавшихся на него надежд. Атмосферу холодной войны, жестоких коллизий послевоенных лет остро ощущал Онеггер. Уже в «атмосфере мира» создает он в 1946 году свою третью симфонию, на которой лежит отпечаток глубокого духовного кризиса, переживаемого композитором. Третья симфония, пожалуй, самая монументальная и взрывчато-конфликтная из всех симфоний Онеггера. В ней нашло наиболее полное выражение миропонимание композитора. Онеггер неоднократно высказывал в письменной и устной форме свои пояснения к этой симфонии.

«Я назвал мою Третью симфонию „Литургической”, хотя в ней нет никакой темы из грегорианских песнопений. Я заимствовал из Литургии только тексты, которые могли служить пояснением моих замыслов.