Найти же в себе силу усомниться в истинности своих традиционных представлений, пересмотреть их мешает недостаток смелости, последовательности и дисциплины мысли, ибо культура чувств в Пуленке намного выше культуры интеллекта.

Это и предопределяет все более углубляющийся в нем под давлением окружающих событий разлад между «мудростью сердца» и разумом. А между тем стремительно развивающиеся в 30-е годы исторические события таковы, что перед каждым

Честным Человеком И с еице большей остротой перед каждым художником вставал тот вопрос, который сформулировал М. Горький: «С кем вы, мастера культуры?». И Пуленк оказался в числе тех, кто попытался уклониться от прямого ответа на этот кардинальный вопрос, спрятавшись за «специфику искусства», якобы существующего вне политики. Этот довод — «я далек от политики», «я не занимаюсь политикой»— Пуленк повторяет неоднократно как в письмах так и в «Беседах», хотя на деле, в своем творчестве, он также отвечает, порой вопреки своей воле, на вопрос, поставленный Горьким, в разные годы своей жизни, в разных случаях по-разному, то поднимаясь до передовых идей гуманизма в искусстве («Лицо человеческое», «Василек», «Исчезнувший»), то пытаясь спрятаться от самого себя в спасительной «вечной мудрости» религиозных изречений.

Кризис сознания в 30-е годы переживает не один Пуленк. Многие из его наиболее близких друзей — Поль Элюар, Луи Арагон, а также и члены «Шестерки», меняют направление своих исканий. События, происходящие в мире и все ближе надвигающиеся на Францию, не могут оставить их равнодушными. Приход к власти фашизма в Германии, вызвавший попытку фашистского путча во Франции в 1934 году, Народный фронт, гражданская война в Испании — заставляют глубоко задуматься о целях творчества, содержании и смысле искусства, о формах его участия в жизни общества.