Музыка — наиболее непосредственный выразитель самых затаенных и самых неистовых эмоций человеческой души, в которой чувственные устремления соседствуют и переплетаются с отрешенными от всего земного религиозными экстазами. Мессиан создает свой скорее «языческий» вариант музыкального воплощения единства земного и духовного. В его многочисленных высказываниях (в печати, интервью, авторских аннотациях) очень причудливо сочетаются культ девы Марии с легендой о Тристане и Изольде, древнеиндийские сказания с видениями из Апокалипсиса, освоение индийских par с уже созданной им ладо-ритмической системой. Мессиан пользуется терминологией из санскрита или придумывает сам словесную стилистику в духе древней индийской, а позднее японской поэзии. На этой почве появляется «На- rawi» — цикл из 12 песен Любви и Смерти на собственный текст для сопрано и фортепиано (1945), «Cantoyodjaya» для фортепиано и «5 Rechants» («Пять песнопений») для 12-голосного смешанного хора (1948), а также «Пять этюдов ритма» (1949) для фортепиано, представляющих экспериментальную разработку сложнейших метроритмических дроблений и многослойных их напластований. Но центральное место в воплощении философско-поэтических исканий Мессиана этих лет занимает «Турангалила-симфония» (1946) для фортепиано solo, волн Мартено и большого оркестра, в котором особо расширена группа ударных инструментов. Это грандиозное по звучности и очень пространное (10 частей!) сочинение, длящееся свыше полутора часов; к нему композитор написал обширное пояснение. Содержание симфонии, как и ее название,— символико-аллегорическое, многозначное: «Лила означает игра, игра творения, игра жизни и смерти. Лила означает также любовь. Ту- ранга — это бегущее время, это движение и ритм.