В июне 1934 года, т. е. спустя восемь лет, я пришел с большим запозданием на музыкальный утренник к сестре Эдмона Ростана, г-же Мант-Ростан, безукоризненной музыкантше и верному другу музыкантов,— меня посадили в маленькой гостиной, откуда мне не было видно исполнителей. Я услышал, как кто-то восхитительно пел Форе и Дебюсси. Не имея программы, я спросил у моей соседки, кто этот баритон. К моему величайшему удивлению она ответила: Пьер Бернак. Импровизированное совместное выступление в августе 1934 года в Зальцбурге, где Пуленк присутствовал на музыкальных торжествах в качестве корреспондента парижской газеты «Фигаро», окончательно решило их творческое содружество. Первый концерт Бернака— Пуленка состоялся 3 апреля 1935 года. Двадцать лет длилось творческое содружество композитора с певцом, а близкое духовное их общение продолжалось до конца жизни Пуленка. Их совместное исполнение отличалось идеальным органическим единством замысла и его реального воплощения. «Исполнение этих двух артистов — беспримерный образец полного слияния голоса и фортепиано»,— говорит Элль.

По-видимому, именно в эти годы произошли в жизни Пуленка какие-то особо значительные события, которые породили

в нем жажду вглядываться «в глубь самого себя», а этот углубленный самоанализ нашел свое преломление прежде всего в вокальной лирике. Внимательное изучение всех 150 песен Пуленка, написанных им на протяжении его жизни, могло бы многое сказать о перипетиях душевной эволюции композитора. Ведь Пуленк — лирик по преимуществу, и лирическое начало остается в его творчестве главенствующим фактором, к какому бы жанру он ни обращался.