Драматургически этот монументальный хор — необходимое просветление после сгустившегося над судьбами героев мрака и вместе с тем, по контрасту, он еще больше оттеняет трагизм развязки третьего акта.

Третий акт предельно краток. Главенствующее место в нем отводится монологу Вестника, с повышенной экспрессией рассказывающего о событиях, разыгравшихся у склепа, куда заживо замуровали Антигону.  Гемон, прибежавший спасти невесту, вскрыв склеп, увидел Антигону мертвой — она повесилась, чтобы избежать смерти от удушья; Гемон пронзает себя мечом у тела невесты, прокляв опоздавшего с помилованием отца. Эвридика, мать Гемона и супруга Креона, выслушав горестный рассказ Вестника, молча удаляется, подобно Иокасте в «Царе Эдипе», и кончает с собой. Драма завершается появлением Креона, несущего труп сына. Вестник сообщает ему о самоубийстве супруги. Раздавленный последствиями своего беспощадного закона, тиран сам становится его жертвой. Он тщетно молит окружающих убить его и убивает себя сам над трупом сына. Корифей произносит над ним приговор: «Бойтесь оскорбить богов! Ты опоздал, Креон». Однако все предшествующее действие подсказывало мысль не столько о непреложности возмездия божественного правосудия, сколько о неизбежности трагических последствий преступного и безрассудного деспотизма.

В противовес первому и второму третий акт выдержан в разных градациях медленных темпов, завершающихся тяжелой поступью траурной маршевости.

Тема «Антигоны», прозвучавшая в 20-е годы резким диссонансом, получит неожиданный резонанс в годы второй мировой

войны, когда проблема обличения деспотизма, его кровавых последствий и героической борьбы с ним, поставленная самой жизнью, приобретает жгучую актуальность.