Главный тематический материал, на котором строится музыка № 27, это тема solo сопрано (Ангела) и тема Аллилуйи из № 16, использованная здесь особенно разнообразно и «цветисто». Не менее существенную роль играют также и тональные связи. Таким образом, Онеггер добивается в оратории чисто симфонической целостности формы.

Нельзя не отметить конструктивной ясности и разностороннего мастерства в применении полифонических приемов как в кульминационном эпизоде № 16, так и особенно в финале № 27 в контрапунктическом сочетании тем хорала и Аллилуйи, сливающихся в гармоническом единстве по всем правилам классической полифонии, дополненных смелостями полигармо- нических и биладовых наслоений. Библейскую ораторию завершает подлинный апофеоз света, радости и цветения жизни, силы и соки которой неисчерпаемы и вечны. М. Деланнуа справедливо отмечал, что в «Царе Давиде „живописное преобладает над мистикой"»1. К этому можно было бы добавить—и идеи гуманизма над религиозной назидательностью.

Онеггер любил своего «Давида», хотя и считал, что его чрезмерная популярность несколько вредит другим его ораториям. И вместе с тем он судил о нем с редкой объективностью, констатируя все просчеты в нем без скидок на молодость. Главный его недостаток он видел в том, что партитура, как сценическая музыка, предназначалась сопровождать драму, а исполняют ее чаще в виде оратории.

Работа над «Царем Давидом» и прием, оказанный ему широкой публикой, окончательно утвердили в Онеггере убеждение в важности сохранения в музыке приоритета за ладотональным мышлением и в бесплодности следования по пути атональной (а затем и додекафонной) системы Шёнберга.