Когда они встретились, и Присцилла и Элвис были неопытны и наивны. Представления Элвиса о Присцил- ле не могли стать фундаментом брака. В тот период жизни певец психологически нуждался в том, чтобы защитить свое уязвленное самолюбие, пострадавшее после смерти Глэдис. В армии, где царила строгая суб­ординация, где не было поклонников, он испытал воз­растной сдвиг. Он снова стал маленьким и к Присцил- ле относился как к ребенку, он нуждался в этом. В сексуальном смысле он был больше подростком, неже­ли взрослым. В то же время он хотел выступать в из­любленной роли учителя и нуждался в человеке, на котором он мог бы сконцентрировать свои опы­ты. Четырнадцатилетняя Присцилла прекрас­но вписалась в эту роль. Психика Элвиса требо­вала, чтобы в основе их взаимоотношений лежало стремление вернуть к жизни Глэдис и Джесси, исполь­зуя Присциллу как магический кристалл. Он быстро переделал ее в другого Элвиса. А заниматься сексом с близнецом означало заниматься сексом с самим собой. В течение 7 лет их взаимоотношения были не асексу­альными, а, скорее, напоминали занятия онанизмом. Отвергая домогательства Присциллы, Элвис не особен­но напрягался, действуя в рамках кода чести мужчин- южан, который требовал, чтобы девушка оставалась девственницей вплоть до дня свадьбы. Ближе к исти­не было бы другое предположение: он отвергал сексу­альные домогательства, потому что связывал их с об­разом матери. Присцилла не встретила понимания своих фантазий о любви. Он же больше ничего от нее не требовал, а она не могла согласиться на меньшее. Беременность Присциллы задела мощные механиз­мы, став одним из самых важных поворотов в жизни Пресли. Раз Присцилла забеременела, то ребенок, от­голосок мертвого близнеца и вероятного инцеста, не может исчезнуть из его жизни просто так. По его мне­нию, Присцилла могла быть сестрой, ребенком, жен­ским вариантом Элвиса, но не матерью. Изначально она воплотила его иллюзию единства, но так как она никогда не встречалась с Глэдис, то иллюзия с самого начала была обречена. Когда Присцилла была на седь­мом месяце беременности, Элвис спросил ее, готова ли она к «испытанию разлукой». С психологической точки зрения эту просьбу легко понять: это был при­митивный способ отречься от роли отца. Она была здесь ни при чем, говорил он, но «просто некоторые вещи я переживаю очень сильно. Думаю, будет лучше, если мы сделаем небольшой перерыв».