Преклонение Элвиса перед зна­ками и значками создало духовное звено между пуб­ликой и Элвисом. Это была самая интимная связь, какая может существовать по отношению к неодушев­ленным предметам. Как публика оживала с появлени­ем Элвиса, так и он оживал благодаря символичности драгоценного талисмана. Он носил его как защиту от возможного вреда, как знак законной силы и офици­ально санкционированной эмблемы униформированно- го защитника общества. Находясь в одном из своих «кадиллаков» или глядя на позолоченное пианино в музыкальной гостиной Грейсленда, Элвис сам стано­вился значительнее. «Страстный коллекционер, — го­ворит Мюнстербергер, — вскоре осознает, что его при­обретения, независимо от ценности, всего лишь копия его самого. Они предназначены для отражения сомне­ния». Действуя в рамках психологии коллекционера, Элвис, узнав, что брат Шиллинга — шериф, попросил у него полномочий шерифа. В результате, после дол­гих препирательств, Пресли получил значок шерифа, а взамен подарил другую драгоценность. Но рубины и бриллианты проиграли в соревновании с обычным «на­стоящим» значком. В дополнение ко всем семейным неурядицам и со­циальным переменам за неделю до Рождества 1970 года Элвис и Верной сильно повздорили из-за денег. По иронии судьбы, Элвис возложил на отца ответствен­ность за материальные вопросы, пытаясь навязать ему роль, исполнить которую тот был не способен. Они поссорились из-за расходов Элвиса за последний ме­сяц. Верной пожаловался, что Пресли потратил на оружие 38 тысяч долларов. Сцена закончилась тем, что Элвис заорал, что «порвет с Паркером» и затем сделал то, чего никогда не делал, будучи взрос­лым. Он ушел из дома в Мемфисе, без денег, не сказав никому, куда он направляется. Пресли улетел коммерческим рейсом в Лос-Анджелес. По до­роге он позвонил Шиллингу и попросил встретить его в аэропорту. После звонка он попытался сесть в само­лет, вылетающий в Лос-Анджелес, но охранник отка­зался пропустить его на борт, увидев, что Элвис несет в руках оружие. В конце концов в перепалку вмешал­ся пилот, узнавший певца, и позволил ему сесть в са­молет. Это происшествие крайне польстило самолю­бию певца. Элвису было нужно только одно: носить с собой оружие. Прилетев в Лос-Анджелес, Элвис ниче­го не сказал Шиллингу о ссоре с Верноном. *Я даже не знал, что он собирался лететь дальше в Вашингтон. Он сказал мне об этом только рано утром в воскре­сенье» , — рассказал Шиллинг. Певец настаивал, что­бы Шиллинг полетел с ним, но это было невозможно из-за его обязательств перед студией «Парамаунт». Элвис упорствовал, и в результате Шиллинг отправился с ним.